Эдвард Налбандян: "Когда говорят, что есть позитив, значит он есть"
Интервью министра ИД Армении Эдварда Налбандяна газете "Коммерсант".
- В Цюрихе подписаны протоколы о возобновлении отношений между Арменией и Турцией. Означает ли это окончательное примирение Еревана и Анкары?
- Речь идет о двух протоколах. В первом говорится об установлении дипотношений, а во втором о развитии двусторонних отношений. Они были согласованы давно. Процесс нормализации отношений начался по инициативе президента Армении, который пригласил турецкого коллегу приехать в Ереван на футбольный матч в сентябре прошлого года. С этого момента начались переговоры, состоялось более десятка встреч глав МИД Армении и Турции. В феврале переговоры по протоколам были завершены, а 2 апреля они были парафированы. 31 августа Ереван и Анкара объявили, что в течение шести недель проведут внутренние консультации с тем, чтобы выйти на подписание протоколов и их последующую ратификацию.
- В какие сроки может произойти их ратификация?
- Это зависит от парламентов. Им решать. Но мы надеемся на разумные сроки.
- В этом году мы сможем стать свидетелями открытия армяно-турецкой границы?
- Я ничего не стал бы исключать. Все возможно. Это зависит от того, как стороны будут уважать договоренности и идти вперед. Армения всегда уважала и уважает договоренности, достигнутые с другими странами.
- Турция вроде бы тоже.
- Значит, будем продвигаться вперед.
- То есть президент Саргсян поедет в Турцию на ответный футбольный матч?
- Ранее наш президент заявлял, что если у нас будет открыта граница или мы будем на пороге этого - он поедет.
- После встреч на прошлой неделе в Кишиневе президентов Армении и Азербайджана заговорили о прогрессе в урегулировании карабахского конфликта. В чем конкретно он состоит?
- Если учесть, что это была уже седьмая встреча двух лидеров, значит, динамика есть. И я бы сказал, что динамика положительная. Президенты сейчас обсуждают принципы мадридского документа. А если конкретнее, их внимание сосредоточено на двух принципах. При посредничестве минской группы стороны пытаются сблизить по ним свои позиции.
- Какие именно принципы обсуждаются? Ширина Лачинского коридора? Референдум по статусу Карабаха?
- Вы вдаетесь в подробности! Если бы была договоренность сторон их обнародовать, то все это мы бы сообщили СМИ. После встреч в Кишиневе специального заявления глав МИДов двух стран не было. Одно могу сказать определенно: сегодня стороны сосредоточены на обсуждении основного вопроса - статуса Нагорного Карабаха.
- Часто стороны не желают сообщать никаких подробностей, когда они не продвинулись ни на шаг.
- Вы знаете, если бы не было позитивной динамики, то седьмая встреча президентов не состоялась бы. И никто бы не говорил о подготовке новых встреч глав государств. Идет сложный процесс, который развивается в нужном направлении. В мадридском документе много принципов. Сегодня стороны обсуждают два из них. Если договоримся по этим двум - двинемся дальше. А когда договоримся по всем принципам, тогда начнется процесс подготовки мирного договора. Это долгий, многосложный процесс. Но важно, что стороны это понимают и должны стараться осторожно подходить к своим заявлениям - и когда сближаются позиции, и когда бывают разногласия, с тем, чтобы этот процесс продолжался, поскольку в интересах обеих стран двигаться вперед и прийти наконец к договоренностям, которые помогут урегулировать карабахский конфликт.
- В общем, есть два таинственных принципа, которые обсуждают президенты.
- Это не таинственные принципы. Подробности мадридских принципов обнародованы, и из них ясно, о чем идет речь. Но мы работаем над основными из них. Если по ним будет договоренность, это откроет путь к продвижению вперед.
- То, что вы сосредоточились на двух принципах, означает, что по остальным все хорошо, или вы с этих двух начали?
- Была договоренность, что президенты будут говорить по конкретным принципам и когда будут достигнуты договоренности, то будут переходить к следующим. Это разумный подход, и к нему с пониманием относятся все участники переговорного процесса. Если будут согласованы принципы, то, как я уже говорил, мы приступим к подготовке проекта мирного договора. Мы считаем, что такой документ должен готовиться Карабахом, Арменией и Азербайджаном.
- И далек ли тот момент, когда стороны засядут за мирный договор?
- Я не хотел бы делать скоропалительных заявлений о том, что вот прямо завтра, или через месяц, или через три будет прорыв. За последние несколько месяцев переговоры на основе мадридских принципов сдвинулись с места. Речь идет о начале процесса, и он идет в позитивной динамике.
- Не так давно все говорили о том, что карабахский конфликт наиболее близок к урегулированию. Кишиневские встречи позволяют сделать такой вывод?
- Может быть, по сравнению с другими конфликтами он более близок к урегулированию, но насколько близок, мне трудно сказать. Когда говорят, что есть позитив, это значит, что он есть. Важна роль Дмитрия Медведева, который провел не одну встречу с президентами Армении и Азербайджана. И все эти встречи были достаточно результативными.
- Кстати, о встречах. В Кишиневе их было две - одна под эгидой минской группы ОБСЕ, а вторая при посредничестве Дмитрия Медведева. Это что, соревнование, кто больше сделает для урегулирования: ОБСЕ или Россия?
- Первая встреча проходила не под эгидой минской группы, а при ее содействии. И Россия входит в эту группу. Но Москва играет важную роль и с точки зрения организации встреч в трехстороннем формате на уровне президентов. Одна из таких важных встреч была в ноябре прошлого года, и на ней была подписана Майндорфская декларация. Тогда впервые за последние годы президенты Армении и Азербайджана поставили свои подписи под одним документом. Под этим заявлением поставил подпись и президент России.
- И все же участие в урегулировании минской группы и участие России - это один процесс или два параллельных процесса?
- Это взаимодополняющие друг друга процессы. Если одна из стран-сопредседателей минской группы может помочь, то почему бы этого не сделать? Это можно только приветствовать. В 2001 году активную роль играла Франция, французский президент. Тогда договорились о парижских принципах и попытались их изложить в документе, известном как Ки-Вестский документ. Сегодня активную роль в процессе урегулирования играет Россия и ее президент.
- У меня такое ощущение, что карабахские переговоры закрыты как никакие другие. Такая закрытость помогает быстрее двигаться вперед?
- Я не думаю, что эти переговоры более закрыты, чем любые другие. Многие серьезные переговоры ведутся не через пресс-конференции и газетные интервью. Переговоры есть переговоры. И в один прекрасный день наступает момент, когда их содержание становится достоянием общественности. Так было с армяно-турецкими переговорами. В определенный момент мы решили, что надо сделать их открытыми по взаимной договоренности сторон. Причем еще до подписания, что, в общем, не принято. Обычно соглашения обнародуются после подписания. Мы не сторонники закрытости, но любые переговоры касаются не одной стороны, а двух или нескольких. В случае с карабахским конфликтом мы считаем - трех сторон.
- В Армении собираются строить новую АЭС. Есть решение о генеральном подрядчике?
- Мы на подготовительном этапе. Россия сегодня наш ключевой партнер в развитии мирного атома, и мы надеемся, что она, как наш стратегический союзник, будет нашим партнером и в этом проекте.
- Будет проведен тендер или уже решено, что строить АЭС будет российская компания?
- Строительство АЭС - многосложный проект. Сегодня трудно ответить однозначно, будет один партнер или больше.
- Хорошо. Российский «Атомстройэкспорт» проявляет интерес к этому проекту?
- Да, конечно, соответствующие российские организации проявляют интерес к этому проекту.
- И какие шансы, что соответствующие российские организации получат право строить АЭС?
- Я уже ответил, что Россия - один из наших главных партнеров в области развития мирного атома и в вопросе эксплуатации действующей атомной станции. Думаю, что она продолжит быть партнером и в новом проекте.
- Какова цена вопроса?
- Я не специалист и не хотел бы называть конкретные суммы. Хотя порядок цифр по строительству атомных станций общеизвестен.
